Поверить в успех

Георгий Абелович Таварткиладзе, доктор медицинских наук, профессор, академик российской медико-­технической академии, заведующий кафедрой сурдологии Российской медицинской академии непрерывного профессионального образования (РМАНПО), президент Национальной медицинской ассоциации сурдологов, член Совета экспертов ВОЗ.
Пожалуй, главным идеологом и пионером кохлеарной имплантации в России по праву можно считать Георгия Абеловича Таварткиладзе, основателя и бессменного директора Российского научно-­клинического центра аудиологии и слухопротезирования. Под его руководством была разработана первая в стране программа многоканальной кохлеарной имплантации, которая легла в основу всей современной практики.

В интервью журналу «Сурдоинфо» Георгий Таварткиладзе рассказал об истории появления и развития метода кохлеарной имплантации в России, первых операциях, опасениях и надеждах, а также перспективах, которые уже сегодня открываются для пациентов благодаря внедрению в медицину искусственного интеллекта.
— В этом году отмечается важная дата в развитии отечественной сурдологии — 35 лет со дня первой кохлеарной имплантации в России. Она прошла при участии иностранных специалистов на базе тогда еще Всесоюзного научного центра аудиологии и слухопротезирования, руководителем которого вы были. Расскажите, какими были первые шаги на этом пути?
— Моя встреча с профессором Эрнстом Ленхардтом произошла в 1990 году в Магдебурге на Национальном конгрессе оториноларингологов Германии, где мы и обсудили возможность внедрения метода многоканальной кохлеарной имплантации в нашей стране.
Эрнст Ленхардт
Профессор
Этому предшествовали годы ознакомления с опытом единичных зарубежных клиник, занимающихся кохлеарной имплантацией, а в 1982 году мне посчастливилось посетить в Париже клинику профессора Генри Швара — одного из пионеров в области многоканальной имплантации и ассистировать ему на операциях.

Всесоюзный научный центр аудиологии и слухопротезирования Минздрава СССР был создан в 1988 году в соответствии с распоряжением Правительство СССР, и к 1991 году в Центре сформировалась команда аудиологов, отохирургов и сурдопедагогов, имелась необходимая аппаратура и оборудование, то есть мы и теоретически, и практически были готовы осваивать эту новую перспективную технологию. В сентябре 1991 года проф. Эрнст Ленхардт и д-р Моника Ленхардт приехали в Москву, и тогда были проведены две кохлеарные имплантации пациентам с практической глухотой имплантами компании «Кохлеар».
— Что было самым сложным в первые годы? Сталкивались ли вы и ваша команда с возражениями со стороны коллег из других медучреждений?
— Конечно, да. Это только через несколько лет стало возможным говорить о сподвижниках из профессионального сообщества. Кохлеарная имплантация вызывала серьезные опасения и скептицизм как в медицинском сообществе, так и среди общественности. Были проблемы и с отсутствием должной информации для пациентов и родителей. Медицинские опасения касались риска повреждения деликатных структур внутреннего уха при введении электродной системы, возможности занесения инфекции и развития менингита.

Предполагалось, что имплант не сможет передать сложную акустическую структуру речи, что скажется на результатах операции. Главные опасения были по поводу детей (и не только в нашей стране), а также по поводу неоправданных надежд на чудесное возвращение слуха и непонимание необходимости в многолетней тяжелой реабилитационной работе.
— Что стало стимулом к началу операций детям?
— Cнижение возраста пациентов было отмечено после внедрения системы универсального аудиологического скрининга в 2008‑2012 годах, подготовки врачей-­сурдологов в региональных центрах и кабинетах сурдологии и слухопротезирования, широкого освещения проблемы реабилитации детей с выраженной степенью тугоухости и глухотой методом кохлеарной имплантации в СМИ.

Внедрялись новые системы кохлеарной имплантации, новые электродные системы, новые стратегии кодирования речи, менялось и отношение родителей — от отторжения метода к активным действиям, направленным на получение возможности реабилитировать своего ребенка. А ведь доступное количество кохлеарных имплантов было крайне ограничено. Продолжалась работа и со специалистами, и с пациентами, и с родителями, и, конечно, руководством Министерства здравоохранения РФ, Министерства труда и социального развития, Российской академии медицинских наук, Правительством Р Ф. Надо отметить, что в подавляющем большинстве случаев кохлеарная имплантация проводилась именно детям.
— Как родители относились к таким операциям? Понимали ли они, что после самой операции нужна будет длительная работа по слухоречевой реабилитации?
— Конечно же, не все это понимали, особенно на первых этапах внедрения метода. Однако увеличивалось количество проимплантированных детей с хорошими результатами реабилитации, активно работали федеральные центры, производящие кохлеарную имплантацию. В 1997 году к программе присоединился Санкт-­Петербургский НИИ уха, горла, носа и речи, в 2005‑м — НКЦ оториноларингологии, а в 2009‑м — Клиническая больница 122 в Санкт-­Петербурге. Уже тогда создавались ассоциации родителей. Все это способствовало тому, что родители, по крайней мере, многие из них, сами начинали работать с детьми.
— Спустя 35 лет как бы вы оценили тот путь, который прошла кохлеарная имплантация в России?
— Это был непростой путь, мы сталкивались порой и с такими препятствиями, которые не всегда удавалось преодолеть. Но метод кохлеарной имплантации развивался, количество имплантаций, финансируемых ежегодно из средств федерального бюджета, увеличилось до 1400−1500. Сегодня реабилитация и настройки речевого процессора проводятся и в региональных центрах, увеличилось и количество клиник, проводящих имплантацию в рамках программы высокотехнологичной медицинской помощи, а также финансируемых из региональных бюджетов. Расширялись показания к кохлеарной имплантации, внедрялись новые инновационные методики: это и снижение возраста кандидатов, и билатеральная имплантация, и электроакустическая и бимодальная стимуляция, имплантация при асимметричной тугоухости и односторонней глухоте.
— Какие перспективы есть у метода сегодня?
— Новые технологии делают кохлеарную имплантацию менее травматичной, ускоряют настройку речевых процессоров и делают слухоречевую реабилитацию более доступной и персонализированной. Безопасность хирургического этапа может быть повышена за счет внедрения хирургических роботов, использования возможностей искусственного интеллекта, внутриоперационного мониторинга, в том числе внутриулитковой электрокохлеографии. В частности, использование системы SmartNav компании Cochlear позволяет определить положение и глубину введения электродной решетки, скорость ее введения, измерить сопротивление электродов и провести телеметрию нервного ответа. Кроме того, система SmartNav исключает необходимость проведения послеоперационной рентгенографии.

Открываются новые возможности и при настройках речевого процессора. Алгоритмы настройки, особенно у маленьких детей, основываются на регистрации потенциалов действия слухового нерва, речевые процессоры новых поколений используют функции автоматического распознавания акустической среды. В качестве примера можно привести внедрение новейших программно-­аппаратных платформ, таких как звуковой процессор Cochlear Osia 3 и усовершенствованная экосистема Nucleus с технологией интеллектуальной обработки звука.

В последнее время все чаще на реабилитационном этапе используются телемедицина и удаленные настройки речевого процессора, позволяющие пациентам проходить настроечные сессии и консультации со специалистами федеральных центров по месту жительства, а также персонализированные алгоритмы обучения. Внедряются мобильные приложения для самостоятельных занятий, включающие игры на развитие навыков активного слушания, упражнения по восприятию звуков в реальных условиях и рекомендации по адаптации к сложной акустической обстановке (например, Cochlear CoPilot).

Принципиальное значение для прогнозирования результатов реабилитации приобретает регистрация вызванных потенциалов слуховой коры на акустическую и электрическую стимуляцию.

Новые возможности в восстановлении слуха намечаются с использованием передовых терапевтических медицинских продуктов, в том числе генной терапии, терапии соматическими клетками, ткано-­инженерных подходов, стимуляции регенерации аксональных отростков нейронов спирального ганглия. Определенные надежды возлагаются на оптическую и оптогенетическую стимуляцию при кохлеарной имплантации.
— А что лично для вас самое ценное и значимое в этом деле?
— Для меня наиболее ценно и значимо в кохлеарной имплантации — это люди, многопрофильная команда сподвижников, от профессионализма которых и зависит результат реабилитации. Это работа с родителями и родительскими ассоциациями и, конечно, постоянное внедрение новых технологий диагностики, хирургии, электрофизиологического мониторинга и реабилитации.